Автор LoveDemon

История, которая была…

 

Глава 1

Вилле в темноте нащупал пачку сигарет, достал последнюю оттуда, закурил. Мидже вот-вот должен прийти. А он всё ещё не прибрался в квартире, не приготовил ужин… Cтиральная машина, как назло сломалась, и Вилле пришлось стирать носки Миджа вручную. Ох, и нелёгкое это было дело!!! У бедняги до сих пор ноют руки, а в носу стоит тот характерный запах, который отличает носки его благочестивого мужа среди тысяч других – пряный, терпкий и чрезвычайно сильный. Вилле затянулся и закашлялся. Опять пожадничал… Нет, ему нельзя курить: если муж придёт и застанет его в таком виде, то опять даст большой трёпки. Не успел он об этом подумать, как дверь в прихожей с треском сорвалась с петель, на кухню ввалился трезвый, как это ни было странно, Мидже, однако, весьма злой, что являлось само по себе опасностью гораздо большей, нежели пьяное состояние. Вилле, хоть и не был застанут врасплох, всё же от неожиданности выронил сигарету; она с тихим шелестом плавно выскользнула из его рук и упала на пол, мерцая красноватым огоньком… Лицо Миджа моментально изменилось: оно приняло укоризненный вид, а нос торопливо стал потягивать воздух, дабы определить, какую ещё гадость курил Вилле.
- Так-так, Виллюша, это ещё что такое? Сколько раз я говорил тебе не курить: ты ждёшь ребёнка!!! Что, хочешь, чтобы наш мальчик был нездоровым??? – в том, что новорождённый будет мальчиком, никто не сомневался: родись даже девочка, Мидже всё равно нашёл бы способ сделать из неё мальчугана, пусть и не самым пристойным способом. – Ладно, хоть не травку курил… эх, ты!!!
Вилле устремил свой кошачий зелёный взор на мужа, томно взмахнул густыми чёрными ресницами и… Мидже уже сидел рядом на стульчике, нежно поглаживая животик будущего папы. Проведя в такой семейной идиллии считанные пять секунд, Вилле встал, разогрел кофе и бутерброд с маслом в микроволновке, а затем поставил ужин перед озадаченным Мидже. Всё это он проделал с таким невозмутимым молчанием, что повисшая в кухне тишина стала несколько гнетущей. Наконец, он соизволил молвить своим баском:
- Мидже, а что ты делал сегодня вечером???
Наступившая впоследствии пауза дала понять, что Мидже мучительно ищет ответ на заданный вопрос, поставивший его в решительный тупик.
- Я говорил с Линде.
- О чём?
- Это наши мужские дела, а тебе не стоит волноваться по этому поводу, дорогой…
- Так вот слушай, дорогой!!! – медленно, взвешивая каждое слово, процедил сквозь зубы Вилле холодно-раздражённым тоном. – Мне надоело выслушивать постоянное кудахтанье возле меня, надоел твой запрет на курение, и надоело то, что тебя постоянно нет дома, а поэтому, заметь, именно ПОЭТОМУ, я ухожу.
Мидже был, положительно, ошарашен. Он тупо уставился на Вилле, нетерпеливо барабанящего пальцами по кофеварке. Не дожидаясь ответа, он решительно вышел из кухни и, подобрав уже давненько собранные чемоданы (он собрал их ещё три месяца назад, когда узнал, что беременный), демонстративно провихлял задней частью своего гибкого тонкого тела перед носом мужа и вышел, громко хлопнув дверью. Мидж опомнился спустя две секунды:
- Виллюша, не уходи! Скажи, хотя бы, где тебя искать, когда родится наш малыш!!!
- Тебе не придётся меня искать, - сказал, уходя во тьму длинного коридора дома, Вилле. – И этот малыш мой и… Юсси.
И он растворился окончательно во тьме коридора. До Мидже с трудом доходили слова, только что так небрежно брошенные его женой. Кто бы мог подумать, что он, великий из великих, почти что Будда, был так жестоко обманут любимым супругом и судьбой? Мидже понуро вернулся в квартиру, несколько раз умудрившись запнуться на ровном полу прихожей. Он, бессмысленно устремив свой взор в стенку, на которой висела фотография с их с Вилле медового месяца, уселся на пол, обхватив руками колени. Даже постигать нирвану ему расхотелось. На фотографии были счастливо улыбающиеся Вилле в белоснежной фате, Мидже держит его на руках, на заднем плане – лазурное море, свалка под причалом, заходящее солнце, старая баржа на фоне его красноватых закатных лучей… и чья-то пьяная рожа в полумраке стоящего рядом сарая. Это была деревня бедуинов… Нет, он не вынесет жизни после всего, что произошло… Опять этот проклятый Юсси всё испортил!!! Ещё тогда, когда он вешался на шею Вилле, когда его с позором изгоняли из группы, следовало бы догадаться: он не оставит их в покое. Чтоб ему провалиться!!! Бартон гораздо безобиднее, чем этот проныра и лицемер Юска!!! Интересно, когда это они успели…??? Или, быть может, он вообще изнасиловал бедняжку??? Нет… это немыслимо!!! Мидже потянул носом всё ещё не растворившийся в воздухе запах сигареты. И курить Вилле тоже начал из-за Юсси. И вообще…Отвергнутый муж медленно поднялся на ноги и, пошатываясь то ли от выпитой им недавно кружки пива, то ли от горя, проследовал на балкон, отворил окна и встал на подоконник. С предсмертным кличем: «Good bye my love, good bye!!!», ступил в бездну, царившую за окном высокого здания, где жили Вилле и Мидже так недолго и так счастливо (до последнего дня).

Глава 2

В то время как Вилле совершал свой торжественный уход из дома, Юсси сидел в своей квартире на 10м этаже небоскрёба, угрожающе пошатывавшегося под напором ветра. Юска всегда боялся высоты, но домовладелец ни в какую не хотел уступить ему квартирку на 1м или 2м этаже, ссылаясь на то, что она забронирована для почётных жильцов, к коим бывший клавишник ХИМ не принадлежит. Юска опасливо прислушивался к скрипу балок и стен, глядел на огни ночного города и почти не слушал того, о чём говорили по радио, включенном им чисто механически по приходу из магазина. Он и знать не знал ни о каких детях, семейных трагедиях, которые посетили дом несчастного Миджа и его супруга Вилле. Юсси и без того смотрит по 10 раз в день все бразильские сериалы. Он весьма искренне переживает за Хуана Карлоса и Розу Марию, которые уже полгода не могут пожениться, за Дона Педро и Дона Хосе, которые не могут понять, чьим же сыном является Доминик, а также за Сару и Сэзара, которые потеряли всё: и детей, и семью, и деньги, и даже зубы на старости лет. Так он предавался своим страхам и волнениям, как вдруг в дверь резко позвонила «птичка» звонка, отчего хозяин квартиры вздрогнул крупной дрожью и яростно заморгал глазами, как от электрошока. Он крадучись подошёл к двери, посмотрел в глазок, но там было темно. От этого бедняга начал заикаться, ибо до смерти боялся всяких грабителей и убийц, приходящих на дом (знал бы он, что это просто Вилле в этот момент зевал прямо перед дверным глазком…) Робким, почти неслышным шёпотом Юска спросил: «Кто там?», на что получил незамедлительный ответ громогласно-плаксивым голосом: «Это я, Вилле, открывай скорее!!!» Юска облегчённо выдохнул, открывая дверь. Его глубокий вздох произвёл неизгладимое впечатление на Вилле, в лицо которому дунул сильнейший порыв ветра и мяты от жвачки, которую только что жевал Юска, чтобы не волноваться. «Наверное, это «Орбит»!» - решил про себя ночной гость и, не церемонясь, запустил в хрупкого Юску двумя здоровенными чемоданами, полными скудными пожитками вновь прибывшего. От такого резкого напора Юска пошатнулся, но не упал, ибо счастье его было слишком велико, чтобы падать.
- Я ушёл от Мидже, чтобы воспитывать нашего с тобой ребёнка.
Момент затишья наступил внезапно. Юска переваривал только что полученную информацию, а Вилле старательно очищал себя от хлопьев снега, которые покрыли его на улице. Наконец, Юска возопил истошно-радостным голосом, которому позавидовала бы сама Монсерат Кабалье:
- Вилле, любимый, я так счастлив!!! Как мы назовём нашего малыша???
Долго ещё, весь вечер, он бурно радовался новости, принесённой его возлюбленным, в то время как возлюбленный в полуобнажённом виде лежал на кровати битые два часа, дожидаясь, когда же Юска соизволит восхититься его фигурой. А фигура, надо сказать, была самая, что ни на есть, прелестная: статное, высокое его тело гармонично дополнял округлый живот, в котором то и дело двигался ребёнок: Вилле был на 9м месяце, роды должны были начаться через 1-2 недели, как заверял доктор. На УЗИ Мидже запретил ходить ему, потому что боялся, что лучи могут оказаться вредными для малыша. Поэтому до сих пор никто не знал, какого пола будущий новорожденный, хотя никто и не сомневался, что это будет мальчик. Точнее, так было, когда рядом находился Мидже. Вилле же всегда втайне мечтал иметь девочку, или ещё лучше – двойняшек. Он частенько, сидя в туалете, разговаривал с ребёнком, мечтал о том, каким он, то есть, она, будет. Один раз Мидже это услышал и, будучи пьяным, так накричал на бедняжку-роженицу, что тот едва оправился от обиды и удара. Впрочем, обиду он запомнил и отложил до лучших времён, лелея в душе надежду, что настанет день, когда он за всё отомстит мужу-тирану. Что до самого тирана, то он считал, что он прекрасный муж и будущий отец, потому что старался делать всё, чтобы быть таковым. Единственной же его ошибкой было то, что он слишком часто пропадал где-нибудь в баре или в гостях, где вдребезги напивался. Он забыл, что Вилле терпеть не может пьяных, которые не спят. А вот его-то, как раз, по пьяни в сон никогда не тянуло. Мидже, наоборот, всегда становился в таких случаях весьма разговорчивым и весёлым. Как бы то ни было, брак их распался.
Вилле поселился у Юсси и, как говорится, стал делить с ним «кров и крошки». В отличие от прежней семейной жизни, здесь он чувствовал себя как в сказке: Юска готов был выполнять любые прихоти возлюбленного и, уж конечно, всё по хозяйству делал сам. В эти дни в нём обнаружились таланты повара, прачки, уборщика и, что самое странное и главное, поэта. Да, он начал сочинять стихи в честь Вилле, да такие, что тот уж было подумал, не тронулся ли папаша его ребёнка умом от счастья.

«Живот твой глажу –
Как он кругл!
Сыночек наш
Будет смугл!
Горит во мне
К тебе любовь.
Я принесу тебе
Морковь!
Или петрушки,
Иль салата,
Пирожных, яблок –
Всё, что надо!!!
Малыш наш будет
Сильным, крепким,
Красивым, милым
И счастливым!!!»

Поначалу Вилле даже восхищался творчеством Юски, но впоследствии, а именно ровно через 15 минут после появления в его доме, поэзия юного папы их будущего ребёнка сильно приелась беременному. Тогда он включил магнитофон. Ожидая услышать что-нибудь типа “Black Sabbath” или, хотя бы, “The Rolling Stones”, он к вящему своему ужасу, услышал слишком хорошо знакомую ему мелодию Битлов “Yellow Submarine” в аранжировке для трёхлетних детей!!! Рвота моментально подступила к горлу – то ли от услышанного, то ли по причине беременности – и через миг Вилля вывернуло на белоснежный ковёр Юски. Тот в это время хлопотал на кухне. Хозяин квартиры прибежал на шум, но, к удивлению Вилле, не разозлился, а заботливо уложил его в кровать, укрыл одеялом, быстро прибрал всё, а затем уселся рядом и стал напевать ему финскую песенку про то, как мальчик сломал ногу, когда ехал на велосипеде, девочка поскользнулась на мыле и тоже что-то там себе сломала, и от этого оба не смогли любить друг друга. Пытаясь понять сквозь находивший сон, каким это образом не смогли они друг друга любить, Вилле начал отключаться, и через несколько секунд уже мирно посапывал. А Юска всё пел и пел, не веря своему счастью.

Глава 3

В последний миг жизни, когда он переступил подоконник, Мидже думал о своём горе. Он думал о том, как несправедлива жизнь, как он любит Вилле, как несчастен, как любил бы того малыша, как заботился бы о нём и накупил бы ему кучу игрушек… стоп!!! Слишком долго он думал… Мидж открыл сомкнутые в полёте глаза и тотчас уже ничего не мог видеть от удара – он упал прямо на коротко постриженную травку у подъезда, лицом в собачий «подарок», так удачно смягчивший ему падение… Он то ведь совсем забыл, что живёт на 3м этаже!!! Сильный запах ударил ему в нос. Мидже очнулся, поднял голову. Странно, но всё вокруг коричневое… что это? Кто это стоит перед ним??? Это же Линде. Боже… а он в таком виде!!! Его свидетель на свадьбе с Вилле, лучший друг, с которым он делил все радости и горести – Линде – стоял прямо перед ним, удивлённо открыв рот и уже в душе посмеиваясь над неловким положением. Тем не менее, Линд, при виде своего друга в столь нестандартной ситуации, смог принять озабоченно-встревоженный облик, дабы не обидеть его. Линд как раз собирался пойти в гости к семье Вало-Паананен, дабы поздравить супругов с малышом, которого они ожидают, и подарить подарки. За всё время беременности Вилле Линде даже не знал о таком важном событии, а как узнал – с помощью всеведущего проныры Бартона – тотчас поспешил к друзьям, чтобы поздравить их. Линд сам по себе был натурой уравновешенной, никогда не спешил, не особенно вслушивался в разговоры собеседников, витая где-то в облаках собственных мыслей. Поэтому было не удивительно, что он узнал о беременности Вилле самым последним.
Мидже с трудом поднялся на ноги, пошатываясь и угрожающе качаясь, словно мог упасть на Линде. Он с весьма тревожным выражением лица осведомился:
- Мой друг сердешный, что с тобой?
- А что, не видно? – несколько недовольно вопросил Мидже и уставился своей коричневой ароматной физиономией на Линде. – Я в полном дерьме!
- О! Это я вижу. Почему же ты…
- Сейчас всё расскажу. Пойдём наверх…
Не дожидаясь согласия Линде, Мидже схватил его в охапку и потащил за собой в квартиру на третьем этаже. К его большой радости, дверь была не закрыта, ибо Вилле слишком быстро и торжественно покинул квартиру, чтобы закрыть за собой «врата ада». Миджу необходимо было излить кому-то душу. Может, хоть Линде его поймёт…
- Вилле ушёл от меня, а ребёнок, которого он сейчас вынашивает, не мой, а Юски, - запальчиво принялся объяснять заторможенному Линду Мидже.
Линд довольно долго размышлял о только что полученной информации. Спустя примерно полминуты он театрально вздохнул, сочувственно глядя на Мидже, который битые 30 секунд ожидал поддержки и сочувствия:
- И как они назовут малыша???
- Как-как??? Чёрт подери, Линд, ты что, совсем тормозишь? Опять надрался, что ли??? – взорвался Мидже. – Неужели тебе не жаль меня???!!!
- Ну, я должен над этим подумать…
Мидже вскочил и стал нетерпеливо бродить по комнате. Тоже, друг! Мог бы хоть успокоить, что ли… а тут: как малыша назовут!!! Совсем уже…
- Слушай, Линд, я должен вернуть Вилле. Я без него не могу.
- Хм-м… и как ты это станешь делать?
- Я ликвидирую треклятого Юску! Он мне всегда жизнь портил… я его… я его… я его отправлю в монастырь! Пусть монахом доживает остаток дней.
- Хм…можно и так.
- Ты мне поможешь?
- Как же? Просветить его и без того пустую голову, что надо освободиться от порочных мыслей?
- Ну, можно и так. Ты же, это, умеешь там людей заговаривать.
- Для этого мне надо будет крепко надраться! – мечтательно закатил глаза Линде, предвкушая «Джек Дэниелс», разливающийся теплом по всему телу.
- Я тебя напою так, что ты любого сразишь, - обещал Мидже, подумав про себя «Сразишь перегаром!», но, предусмотрительно промолчав, чтобы не обидеть друга. – По рукам?
- Ладно.
Так был заключён некий тайный заговор против Юски.

На следующее утро Мидже направился в ближайший магазинчик за тремя ящиками алкоголя для Линде, чтобы тот смог набраться красноречия для предстоящей серьёзной беседы с коварным Юсси. Линде в это время дрыхнул, как сурок, в кровати Мидже. Пришлось его приютить там, ибо чего не сделаешь для победы? Сам Мидж вынужден был спать на полу рядом, потому что ни за что не стал бы спать рядом с Линде, тем более на месте, где раньше спал Вилле – а вдруг тот всё же возвратится? Когда хозяин квартиры вернулся, волоча за собой условленное количество выпивки, Линд едва продрал глаза. Он едва успел проснуться, как Мидже тотчас начал потчевать его «для сугреву» горячительным напитком, буквально вливая его в глотку товарища – тот от неожиданности словно был парализован. Спустя 10 бутылок виски Линде порядочно захмелел, но впал при этом как раз в то состояние, в котором он не мог ни говорить, ни петь, ни вообще что-либо делать. Посидев так с минуту, он бухнулся обратно на кровать и захрапел, как ни в чём не бывало. Первая бутылка – комом.

Глава 4

В то утро, когда Мидже отчаянно поил Линда, Вилле проснулся от первых схваток. Роды были несколько преждевременными. Юска мирно дремал на коврике перед кроватью. Вилле беспокойно перевернулся на спину и, собрав все силы, которые только мог найти спросонья, запел:
“There's a flame that leads all souls astray
No one's safe from its tender touch of pain”
Юска не отреагировал. Видимо, влюблённые и счастливые спят крепче прочих. Тогда Вилле, собрав ещё больше сил, продолжил петь:
“Your world is coming to its end
But you don't have to be afraid - I'm here for you
Save your happiness for tomorrow…”
Юска снова не отреагировал. Это начинало злить Вилле – схватки вот-вот начнутся снова, а этот идиот не хочет просыпаться! И тогда, собрав всю свою силу, он напрягся и заорал:
“If I should die before I wake
Pray no one my soul to take
If I wake before I die,
Rescue me with your smile!”
На этот раз подействовало. Юска вскочил, словно ошпаренный.
- Виллюша, это новая песня просто потрясающа! Когда ты это сочинил? (Надо заметить, дело было в период сочинения четвёртого альбома…)
- Не время говорить, роды нынче, вот закончатся роды, тогда все говорить будут!!! – заклинило вдруг Вилле.
- Конечно, конечно, о нашем малыше… что… роды? О, что делать! Святые демоны! То есть… что делать? Что делать?!!! – Юсси суетливо забегал из угла в угол, пытаясь отыскать чистые полотенца, тазик для воды, готовясь принять роды.
- Звони в «скорую»!!! – простонал Вилле, мучимый новыми резкими приступами болей.
Юска послушно позвонил, и что-то пролепетал дежурному доктору в трубку, назвал адрес. А потом уселся и уставился в одну точку на стене – место, где раньше висела карта червового туза с помадным чёрным поцелуем Вилле времён “Razorblade Romance”. Вилле молчал, силясь не закричать от боли. Вот ещё один приступ. Нет, так больше нельзя! И он запел, чтобы заглушить боль:
“All our times have come
Here but now they're gone
Seasons don't fear the reaper
Nor do the wind, the sun or the rain
We can be like they are”
И Юска подхватил:
“Come on baby...”
Вилле (тужась): “Don't fear the Reaper”
Юсси (берёт Вилле за руку): “Baby take my hand...”
Вилле (сильно тужась): “Don't fear the Reaper”
Юсси: “We'll be able to fly...”
Вилле (чуть не кричит): “Don't fear the Reaper”
Юсси: “Baby I'm your man...”
Наконец-то приехал доктор. Спешно осмотрев Вилле, он сказал, что надо срочно его вести в больницу. Юска и доктор подхватили на руки вопящего Вилле (к этому моменту схватки стали очень сильными) и понесли его к «скорой». Всю дорогу Вилле стонал, а Юска подпевал ему “Don’t Fear The Reaper”. Доктор и водитель всю дорогу умилялись семейной идиллии, в то время как Вилле становилось всё сложнее делать вид, что всё хорошо. На полпути, когда они стояли на светофоре (медики так и не догадались включить сирену, чтобы успеть облегчить страдания роженицы), Мидже брёл через дорогу. После того, как Линд отключился совсем в результате принятия горячительного, Мидже от расстройства плюнул на всё и ушёл проветриться, дабы успокоить нервы. Он шёл, яростно сверля взглядом асфальт под ногами, когда вдруг, словно по мановению чёртового хвоста, поднял глаза и увидел прямо перед собой затормозившую скорую. Сидящий в машине показался ему до боли знакомым, а звуки, несшиеся оттуда, всколыхнули патриотично-ностальгические чувства. Но прежде, чем он успел сообразить о происхождении звуков и физиономии, увиденной им в машине, она уже рванула с места и медленно, но верно поехала своей дорогой. «Ах, да это же гад Юска! Что он там делает? Хоть бы он ногу сломал… но он пел. Дуэтом с кем-то. Don’t fear the reaper… take my hand… Чёрт! Да это же Вилле пел. У него роды!» Все эти мысли пронеслись в голове Миджа молниеносно. И едва он закончил свои раздумья, как ноги его сами собой рванули следом за «скорой», еле волочившейся по дороге, но, тем не менее, достаточно быстро ехавшей для Миджа. Словно демон вселился в несчастного обманутого «папашу», он мчался, словно за ним гналась целая орда ангелов и проповедников, призывающих его исповедоваться и искупить все свои грехи… Прохожие недоумённо провожали взглядом бежавшего по дороге мужика в рваных джинсах, грязного, как чёрт, и с развевавшейся за ним следом, подобно флагу, майке с надписью “HIM forever!” Парадное шествие до больницы проследовало прямо к центральному её входу, после чего доктор и водитель вместе с Юсси бережно вынесли Вилле, потерявшего от переполнивших его чувств сознание. Запыхавшийся Мидже «с языком за плечо» поволокся следом за процессией, но у входа был остановлен очаровательной медсестрой, выполнявшей обязанности вахтёра.
- В чём дело, товарищ? В таком виде нельзя заходить в больницу…
- А что… мне ещё и саван белый надеть? – заплетающимся от усталости языком промямлил Мидже, силясь прорваться следом за удаляющимися в глубину коридора Юской и Вилле.
Однако усталость показалась девушке нетрезвостью, отчего она решительно поднялась с места и загородила дорогу своими пышными формами.
- Товарищ, ваш пропуск или разрешение. К кому вы идёте?
- У меня супруг рожает, Виллюша, ему плохо! Я должен быть рядом… - отчаянно пытался отодвинуть медсестру Мидже, которая словно приклеилась к полу на супер-мега-гига-клей.
- Товарищ, вы не в себе… Всё с вашей женой будет в порядке. Идите, присядьте!
Мидже, всё ещё брыкаясь, тем не менее, покорно проследовал за заботливой девушкой. Он не обращал ни малейшего внимания на то, как она старательно пыталась привлечь его внимание. Он смотрел невидящими глазами в пол, думая, когда же его оставят в покое и можно будет прорваться в палату к Вилле.
В это время Вилле следовал указаниям докторов и Юски: «Тужься!» Юсси покорно стоял рядом, держа за руку возлюбленного, у которого от напряжения на лбу выступила испарина. Так как просто так орать Вилле не умел, то он орал и пел одновременно:
«We are like the living dead
Sacrificing all we have
For a frozen heart and a soul on fire
We are like the living dead
Craving for deliverance
With a frozen heart and a soul on fire»
Юска не догадывался о том, что у Вилле рождаются новые песни, поэтому пытался ему подпеть, но у него ничего не получалось. Будучи дурным певцом, он только слабо подмяукивал или подвывал, когда Вилле заносило не в ту сторону. Так продолжалось довольно долго. Наконец, послышался взволнованный голос доктора: “Головка показывается…” Вилле сделал отчаянное усилие и дико закричал. Так родилась песня “Soul on Fire”…

Глава 5

Мидж, услышав нечеловеческий вопль супруга, вскочил на ноги. Даже медсестра уже не смогла его остановить на пути к суженому. В два прыжка он оказался возле двери, за которой происходило действо, но дверь была заперта. Как бы он ни барабанил в неё, ни стучал ногами, руками, ушами, затылком… ничто не помогало. Пришлось ему караулить возле входа в палату.
Через некоторое время из палаты вышел счастливый Юска, вопя: «Мальчик! Мальчик!», не сразу заметив угрожающего выражения лица Миджа, да и вообще его самого. Однако не потребовалось, чтобы он это делал, ибо рассерженный муж схватил папашу за шкирку и поволок за собой в соседнее помещение с витиеватой табличкой: “WC” Оказавшись в ловушке, Юска понял, что Мидже относится к нему о-о-очень дружелюбно.
- Сейчас я размозжу тебя вот этим вот… унитазом! – прорычал Мидж.
- Успокойся, ты должен радоваться…
- Это ты должен помолиться мне, чтобы я задумался над тем, стоишь ли ты жизни, ты, мерзкий предатель!
- Мидже, не надо! Я не сделал ничего плохого! – взмолился Юска, бросившись на свои костлявые колени. По смазливой его мордашке потекли слёзы. Миджа это несколько разжалобило, и он с презрением бросил:
- Я пощажу тебя, если сейчас же увижусь с Виллем.
- Но он отдыхает после родов, а малыша отправили в специальную комнату…
- Ты хочешь умереть? – угрожающе сделал шаг вперёд Мидж.
- Нет, нет!
- Иди и уговори докторов пропустить меня.
- Ладно, ладно…
Юска неохотно поплёлся обратно, к докторам, которые уже выходили из палаты. Спустя пять минут жарких споров Миджа пропустили к Вилле.
Он выглядел усталым, но счастливым. На руках его покоился пухленький младенец. На голове его ещё не было волос. Он сосал палец и мирно посапывал. Вилле метнул грозный взгляд на Миджа, принявшего виноватый вид.
- Что тебе здесь надо, мучитель-поработитель?! – прошипел молодой папаша.
- Виллюша, я чувствую себя таким виноватым… Позволь мне поглядеть на ребёнка!
- Ближе, чем на метр не подпущу тебя!
- Как вы его назовёте?
- Это тебя не касается! – отрезал Вилле. – Но уж будь уверен, не в твою честь.
- Что ж, я понял. Прощай. Но знай: я пытался покончить жизнь самоубийством после твоего ухода! – трагично вздохнул Мидже и направился к двери. Реакция Вилле повергла его в шок.
- А я пытался тебя убить, когда вышел за тебя замуж. Жаль, что ты такой живучий!
Мидж вышел наружу на ватных ногах. Вилле нанёс ему удар в спину. Такого он не ожидал. Вернулся домой он вовсе подавленный. Линд продрал глаза ещё в обед, а на улице был уже глубокий вечер.
- Где ты так долго шлялся? Я чуть не помер от беспокойства! – проворчал он. – Что с тобой? Ты чуть не плачешь.
- Вилле родил мальчика. Но он не хочет, чтобы я подходил к ним ближе, чем на метр. Он живёт с Юсси. А ещё он сказал, что несколько раз меня пытался убить после свадьбы, но никак не получалось.
- А, теперь-то понятно, откуда у тебя все эти шрамы… значит, ты не настолько напивался, чтобы жизнь кончать самоубийством! – как всегда философски пробормотал себе под нос Линд. Мидже вздохнул. «Жизнь мне теперь не нужна без них…» - подумал он.
- И не вздумай ещё раз самоубиваться! – пресёк все планы друга Линд. – Ты же собирался вернуть его.
- Как?
- Ты не пил случайно? – с сомнением покосился Линд на Мидже. – Ты ж Юску хотел в монастырь…
- Я не знаю, как это сделать. Теперь, когда родился сын, он ни за что его не оставит.
- Ну, это мы ещё посмотрим! – решительно воскликнул Линде. – Иди за выпивкой!!!
Вторая попытка напоить Линда тоже была неудачной: теперь он выпил три бутылки и превратился в ещё большего молчуна, чем был. Кроме того, он пошёл громить магазины и квартиры, но уже на ближайшей автобусной остановке Мидже насилу поймал и увёл его с собой, чтобы уложить спать. Поговорка «Попытка не пытка» оказалась в данном случае совершенно неверной. Если бы кто только знал, каково это – ловить пьяного Линда на улице!!!

Вилле выписали из больницы спустя два дня после родов. Он быстро поправился. Ребёнок был на редкость здоровым. И ещё более здоровым был его аппетит. Юска был счастлив. Вилле тоже. Новорождённого они назвали Гэзом. Гэз рос не по дням, а по часам. И очень быстро набирал вес. Уже на 2м дне жизни он весил 6,6 кг. Вилле и Юска не могли нарадоваться на младенца.

После второй попытки упечь Юску в монастырь Линда откачать сумели только в вытрезвителе под названием «Финский Залив». Пришлось окунуть его с головой в ледяную морскую воду в проруби 666 раз. Как и полагается настоящему ХИМику. А когда тот наконец-то очухался, потребовал новую дозу – опохмелиться. Было это на следующий день после выписки Вилля из больницы. Мидж, вопреки горячим требованиям друга, не дал ему ни капли, а вместо этого напоил рассолом. Как и полагается финну, соседу русских молодцов-удальцов. А потом запер его в сауне – чтоб вся дурь выпарилась. Линд долго бил кулаками по стенам, дверям и окнам, пытаясь выбраться. Но ни что не поколебало решимости Миджа – друг ведь, он только добра желает. В итоге отчаявшийся Линд так треснул рукой и ногой по баку с водой, что клапан вылетел из шланга, словно пробка от шампанского, прямо между глаз разбуянившегося. Для полного счастья из того самого шланга его охладила водица. После этого Линд смиренно парился до посинения. Точнее сказать, от посинения.
На следующее утро была совершена третья попытка упечь живучего Юсси в монахи. Бог, как говорится, троицу любит. Линде выпил 5,5 бутылок и достиг как раз желаемого эффекта – небывалого красноречия. Заботливый Мидж подвёз его прямо к дому, где обитали на тот момент счастливые родители Вало-Салонен и их новорождённый по имени Гэз. Линде, ничуть не шатаясь от принятой дозы, во вполне приличном виде добрался до двери Юски. Позвонил. «Врата чистилища» открыл Вилле с младенцем на руках. Малыш тотчас схватился за широко известные дрэды ХИМовского гитариста и так за них дёрнул, что все кольца с них свалились. «Теперь ты больше не властелин колец!!!» - почему-то подумалось Линду.
- Вилле, приве-е-е-е-е-т-т. Где Юс? – икая, спросил он.
- Он ушёл в магазин за молоком. Не хочешь поближе познакомиться с маленьким Гэзом? – вполне учтиво ответствовал Вилле.
- Не-а. Я уже готов, - не очень понятно сказал Линд и развернулся. Он нетвёрдым шагом прошествовал к лифту, ввалился в него, помахал на прощание Вилле и унёсся в неизвестном направлении.
Вилле только хмыкнул про себя: «Опять праздновал рождение своего ребёнка. Бедняга, когда же до него дойдёт, что это всего лишь игра The Sims!» А Линд спустился на первый этаж, вышел на улицу и сел на скамеечку у подъезда в ожидании Юски. Издалека он был весьма похож на бабусю. Но это только издалека. Во всяком случае, вскоре приблизившись, Юсси сразу определил, с кем имеет дело. Он также понял, что Линд в зюзю пьян, и вознамерился было незаметно пройти мимо него. Но Линд, давненько тут его поджидавший, тотчас пресёк все попытки сбежать:
- Юс, привет!!!
- Привет-привет, Линде. Как дела?
- Не. Норма. Поздравляю с новорождённым! – последнее слово Линд выговорил по слогам, чтобы не запутаться.
- Спасибо. Не хочешь зайти в гости? Мне было бы приятно, - сказал Юсси, хотя емубыло бы приятно поскорее смотаться. Не фиг болтать попусту. Вилле и Гэз ждут. Но Линде словно прочёл его мысли.
- Вилле и Гэз подождут. Садись, поговорим немного.
Юска осторожно присел на другой край скамейки, втайне питая надежды, что Линде сейчас уснёт.
- Я тут на днях собирался сходить в церковь. Исповедоваться. Сам знаешь: ХИМ ведь дурную славу сатанистов имеют. Так вот и отношение к нам такое же. Поэтому один я идти боюсь. Мне нужен кто-то, кто мог бы со мной пойти и рядом постоять, пока я буду объяснять священнику, что вовсе я не сатанист. А вполне правильный буддист. Сходи со мной, а?
- Извини, но у меня нет времени, - вежливо стал отодвигаться от напиравшего на него Линда Юска. – У меня ребёнок маленький, сам понимаешь…
- Да ну? Всего на полчаса? Завтра! Давай? Ну, давай?
- Ну…
- Я был бы о-о-очень признателен.
- Ну, я подумаю…
- Нет, мне надо сейчас знать. Я ведь от тебя не отстану.
Последний аргумент заставил Юску сделать решающий шаг.
- Ну, хорошо.
- Вот и прекрасно. Завтра в 10 утра. Церковь святого Вильяма. Я за тобой заеду!
Линд довольно потёр ручки и медленно встал, распрощавшись с собеседником. А потом вихляющей походкой направился домой. К Мидже.
Собеседник битые две минуты раздумывал над разговором. Что ж, придётся завтра сходить с Линде в церковь…

Глава 6

Энтузиазм Линде в возвращении супруга Мидже был на редкость большим. Он стал значительно разговорчивее – так, что даже рот не закрывал – а ещё очень активно взялся за дело. Он расшевелил унылого Миджа, позаботился о двух крупных «знакомых», дабы те смогли беспрепятственно схватить Юсси и благополучно доставить в нужное место. А ещё он договорился со священниками в церкви святого Вильяма, чтобы в 10 утра они на полчаса задержали свой «парадный выход» в помещение святилища. Те действительно шарахались от него, как от самого дьявола, но после двух часов упорного убеждения Линд достиг желаемого (красноречие его подействовало не только на объект мести). Всё это он успел сделать до восьми вечера того же дня, как говорил с Юсси. В итоге уже в 9 вечера всё было готово. Оставалось лишь дождаться утра. Роль Миджа в захвате особо опасного вредителя была не велика: ему требовалось лишь подать сигнал двум помощникам, а ещё отвлечь и попридержать священников, если те вернутся раньше установленного срока или Юска будет долго сопротивляться.
И вот, торжественные 10 утра настали. Мидже был в отличном настроении: напевал песенку “The Beginning of the End”, причесался (!), почистил зубы (!!!), надел ЧИСТЫЕ новые брюки, заботливо припасённые им на чёрный день, чистую футболку и даже чистые носки. Правда, свою неизменную повязку на голову он надел всё равно, чем разочаровал повеселевшего было от перемен друга Линде. Единственное, что удержало его от того, чтобы эту повязку не сорвать с головы новоявленного «папаши», был необыкновенный шарм, с которым она сидела на его чистых волосах. Оказалось, что они у него были слегка рыжеватые и очень густые. Линде, в отличие от друга, чувствовал на себе груз великой ответственности за всё происходящее, а потому был очень серьёзен. Он надёл чёрный костюм с белой рубашкой, собрал дрэды в хвостик, аккуратно прилизав их гелем к голове. И лишь на лице его трудно было не заметить торжествующе-победной злорадной улыбки, которая возникла на его серьёзной физиономии понятным лишь ему одному образом.
В таком виде Линд и Мидж добрались до церкви св. Вильяма в половине десятого. Заняв все установленные позиции, заговорщики расстались с загадочными улыбками. Вышибалы тупо уставились в пол рядом с Мидже, который нетерпеливо поглядывал на дверь, откуда им следовало выходить. От волнения бас-гитарист ХИМ раскраснелся, переминался с ноги на ногу, поминутно грыз ногти, ковырялся в носу, пытался закурить, (но ничего не выходило), прыгал, шагал из угла в угол и пр., и т.д., и т.п.) Тем временем Линд встретился с ничего не подозревающим Юской на перекрёстке в двух кварталах от церкви. Тот выглядел усталым и апатично смотрел вдаль, сквозь Линда, который едва смог подавить в себе злорадный смешок. Приняв, наконец, надлежащий вид, он молча повёл Юсси в церковь. Тот покорно плёлся рядом с ним. На полпути Линда прорвало, и он затараторил, словно сорока, – видимо, сказалось многолетнее молчание. Юсси лишь рассеяно смотрел по сторонам, изредка кивая и что-то мыча в ответ.
Через некоторое время, как чётко отметил Мидж, ровно в 10:01, Юсси и Линде прибыли на место. Последний торжественно вышагивал впереди, второй едва шагал позади, явно не желая входить внутрь. Пришлось чуть ли не силой заталкивать его в двери.
Очутившись в церкви, Юска пришёл в панику. Он начал метаться влево и вправо, когда увидел алтарь, а на нём – лицо Всевышнего (Иисуса, естественно). Линд предусмотрительно запер все двери. Мидж и он подумали, что Юска так мечется «от переизбытка грехов». И хладнокровно стали делать своё чёрное дело. Мидж свистнул. Вышибалы смели его с топотом, словно стадо слонов, промчавшись в главную залу. Линд прижался к стенке. Мидже начал приходить в себя. Юска в изумлении остановился. В мгновение ока вышибалы оказались на полу, потеряв сознание. А экс-клавишник ХИМ победоносно потирал ручки. Мидже от недоумения выскочил в залу. Они встретились лицом к лицу.
- Тэк-с, гражданы-товарищи, - забормотал Юска, увидав соперника. – Я вижу, тут заговор?
- Ты… как ты… - пролепетал Мидж, уставившись на вышибал.
- А… слушать меня надо было раньше! Я же говорил, что у меня чёрный пояс по каратэ, - гордо вскинулся Юска. Его светлые волосы растрепались, и оттого он стал похож на подвыпившего дворника. Линд в тени колоннад улыбнулся.
- М-м… Юсси, я, в общем-то, пошутил… - отступил назад Мидже. Он раздумал упекать противника в монастырь. – Пойдём, выпьем, а?
- Нет уж! – вышел на свет Линде. – Сперва Юсси мне объяснит, какого чёрта он метался так по церкви? Уж не сатанист ли ты?
- А тебе какая разница? – огрызнулся экс-клавишник.
- Ага… значит, ты ещё и сатанист! Всегда я знал, что ты – не из нашей компании...!!! – прошипел гитарист ХИМ. – А знаешь ли ты, почему я сюда тебя заманил?
- Хочется послушать твоё мнение!
- Так вот, знай: я всегда ненавидел тебя за то, что все фанатки любили тебя больше, чем меня! Ты ни черта не играл, а они за тобой толпами бегали! А я – великий гитарист всех времён и народов, лучший гитарист Финляндии – не получил ни капли той славы, что у тебя, - с горечью в голосе всхлипнул Линд. По лицу его покатились слёзы. Сердобольный Юска разжалобился. Он подошёл к Линду и принялся его успокаивать.
- Так, хватит слёз и соплей! – прервал трогательную сцену Мидже. В мгновение ока он подскочил к Юске и отрубил его двумя чёткими ударами по переносице и под дыхло.
Линд вытер притворные слёзы.
- Вот так-то! – похвалил он друга.
Они удовлетворённо уселись на скамеечки. Решили закурить. Закурили. КАЙФФФФ!!!
- Слышь, Линд, а вот то тряпло насчёт славы и фанаток ты тоже придумал? – кайфозно протянул Мидж, смакуя сигарету.
- Да не… это правда была.
- Как так? Чё ж я раньше не заметил?
- Так ведь ты всё это время в отпуске был… - философски ответил Линд.
Мидж подивился тому, чего не было, но возражать не стал. Зачем напоминать другу про то, что он всё это время развлекался с его подружкой?
Спустя некоторое время, когда дым от сигарет рассеялся, глазам друзей предстала такая замечательная картина: вышибалы лежат на полу, в отключке. Юски и след простыл, а священники пытаются привести в чувство пострадавших мужиков. Шок – это по-нашему!

Юска, задыхаясь, ввалился в квартиру к Вилле. Тот обкурился. Малыш Гэз ползал по всей квартире, играя с резиновыми членами и бабами, случайно найденными им в шкафчике спальни. Оказалось, что Вилле накупил их в честь рождения ребёнка. Фронтмен ХИМ в пляжной позе развалился на кровати, отрешённо уставившись в потолок и что-то бормоча себе под нос, – у него был творческий процесс. Юска перевёл дух.
- Виллюша, ты не представляешь, что было только что! Мидже и Линде…
- Я ухожу, - отрешённо сказал Вилле.
- Как это? – не понял Юска. – Уходишь?
- Да.
- Но у нас же Гэз. И мы любим друг друга… Что ещё надо? – растерялся Юсси, всё ещё не вникая в суть слов возлюбленного.
- Видишь те чемоданы в углу? Это твои вещи. Я неверно сказал: ты уходишь, а не я. Квартира – в качестве алиментов на ребёнка, - сказал Вилле. Приподнявшись на локте, он вперил зелёные глаза в сжавшегося от удара Юску. Затем он медленно, взвешивая каждое слово, произнёс: – Этот ребёнок – не твой. Его отец – Бартон.
Эта речь буквально пригвоздила Юсси к креслу, где он сидел.
- Бартон? – пролепетал он. – Это кто?
- Это наш клавишник. Я думал, что ты – отец. Но оказалось, что Бартон.
- Как это – думал? Были же анализы…
- Ну… анализы ещё мало о чём говорят. Дело в том, что я забеременел в ночном клубе, 6-го июня. Помнишь? Мы отмечали тогда твой уход, а ты сидел за соседним столиком и плакал? Так вот, я там так надрался, что не помню, кто же отец. Все говорят, что была групповуха. Поэтому я только сейчас выяснил, что отец – Бартон.
Юска обречённо кивнул, молча встал и взял чемоданы. Тяжко вздохнув, он сморгнул накопившиеся слёзы и вышел, осторожно прикрыв двери. Даже ключи не взял.

Глава 7

Вилле вновь остался в одиночестве. В голове его бегали отрывочные мысли, на которых он тщетно пытался сосредоточиться. Впервые за всю свою жизнь он сказал чистую правду насчёт ребёнка: он действительно не знал, кто же отец. В смысле, второй отец. Он обречённо-отрешённо начал сверлить пол взглядом, затем перевёл его на стену. И увидел там фото. На нём были ХИМ в полном сборе, когда они как-то собирались отмечать пятилетие выхода первого альбома. Самый крайний слева – ОН. Мешки под глазами, счастливая, но усталая рожа. В дупель пьяная. Под правую руку его держит Мидже. Он немного трезвее – сам стоит на ногах. Как обычно, хмурый и грязный. Вилле тяжко вздохнул, оставив созерцание столь печальной глянцевой бумажки. Но потом вновь погрузился в разглядывание. Вот Гэз. Рядом с Мидже. Довольный и сытый. Трезвый. Держит под руку Бартона, который – того и гляди – упадёт. На лице его красуется шикарный фонарь под левым глазом, язык высунут, как у собаки, шляпа съехала набок, волосы растрепались. Он натянуто улыбается, но взглядом косит на Юсси, который скромненько жмётся с краю, разделяемый со своим заклятым врагом вечно хладнокровным Линде. Он, правда, сам еле-еле стоит. Дрэды представляют собой подобие взрыва на макаронной фабрике. Но держится совсем серьёзно. Даже слишком. Венцом данного экземпляра фотокарточки являлся пьяный мужик, который почему-то валялся у ног ребят. Он явно спал, когда был сделан снимок. Со спины похож на Сеппо. Хм-м-м… но настоящая личность сего объекта вряд ли уже когда-либо будет установлена.
Перестав глядеть на фото, Вилле внезапно озарило: он же полный идиот, раз отшил уже двоих отцов своего ребёнка!!! Если была групповуха, то отцом может быть кто угодно. Не важно, кто конкретно. Главное – это ХИМик. Род супермегамузыкантов-лавметаллистов будет продолжен. Внутренне Вилле улыбнулся простому решению. Надо заставить всех ребят платить алименты, так что никто не будет догадываться, кто же истинный папаша.
И он начал действовать. Обзвонив всех, даже Линде, ему удалось убедить каждого в отдельности, что именно он и есть настоящий отец. Все с радостью согласились платить алименты. Вилле блаженно растянулся на диване, предвкушая новую, замечательную жизнь, когда все будут просто носить на руках его и Гэза. Вот клёво то!!!

* * *
Прошёл ровно год с рождения Гэза, а он уже неплохо играл на игрушечном барабане. Он мог ходить, говорить и много есть. Не пил. В смысле, алкоголь. Однако параллельно его суперспособностям в геометрической прогрессии рос и его живот, а волосы – абсолютно отсутствовали. Впрочем, никого это не смущало. А ещё малютка Гэз где-то научился смачно плеваться, причём прямо в лицо собеседнику. Поэтому каждый, кто с ним разговаривал, старался от него держаться на приличном расстоянии. Всё это в совокупности делало малыша просто очаровательным!!!
На день рождения Гэза Вилле пригласил всех четверых отцов. Каждый отреагировал на это по-своему. Юска печально и растроганно вздохнул. Мидже был счастливее всех на свете, от счастья он даже пошёл в салон красоты и сделал там себе новую тату – пупсика на пятой точке, а также постригся, сделал маникюр, педикюр, обновил свой гардероб и вообще кардинально сменил имидж. Линде, как всегда, был холоден. А вот Бартон напился по этому поводу так, что на праздник притащился на четвереньках с перевязанным бантом задом. Бант, конечно, был из бинта. Оказалось потом, что, будучи очень «трезвым», он решил испробовать себя в йоге. Достал гвозди и доску, набил всё как положено и прыгнул со стола в позе лотоса на сооружённое сидение. В больнице его доставили с продырявленным мягким местом. Едва бинт был наложен, по просьбе клиента, в форме бантика, тот сорвался с места и галопом, угнав чей-то мотоцикл, помчался на день рождения Гэза, по пути старательно объезжая пешеходов на тротуарах и громко распевая песню Робби Уильямса “We are the Champions”.
Ровно в 6 вечера все отцы «случайно» встретились в лифте по пути в квартиру Вилле. До последнего момента все делали вид, что направляются вовсе не туда, а куда-то в совершенно другое место. Но когда наступил решающий момент позвонить в дверь, они чуть было не передрались в жарком споре. Вилле открыл и без звонка: трёхэтажный нецензурный речитатив под его дверями был слышен даже на улице, хотя квартира находилась на 13м этаже. Ну, конечно, во всём были виноваты открытые окна!!! В порядке очереди, начиная с самого старшего, а это был Мидж, приглашённые вошли в квартиру и поздравили Гэза, который царственно восседал на детском стульчике совсем недетского размера. Как только торжественная часть праздника прошла, Вилле начал свою речь: «Сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить день рождения нашего ребёнка Гэза!» Минутная пауза. Линде, Мидже, Яни и Юсси недоуменно переглянулись. Вилле продолжил:
- Да, дорогие… - он запнулся. – Дорогие мои. Вы все – отцы одного ребёнка. А получилось это так…
Тут он пустился в дебри прошлого, вспоминая не только то, как был зачат Гэз, но и попутно свою молодость, детство, планы на будущее, прошлое ХИМ и грядущее их всех вместе взятых. Закончил он свою эпопею просто поразительными словами, которые буквально сплющили все догадки и опасения присутствующих взрослых:
- И, в заключение всего, я предлагаю устроить нам «шведскую семью» и распределить обязанности по воспитанию малыша!!! Аплодисменты, пожалуйста.
Снова пауза. Затем – жидкие аплодисменты Гэза. Все замолчали. У каждого в голове проносились их прошлые годы жизни, когда они ещё не были обременены отцовством. Но жить РЯДОМ друг с другом – это уже слишком!!!
Наконец, Бартон решился нарушить затянувшееся молчание:
- Вилле, а кто же алименты платить будет???

Свадьбу сыграли по-свойски, по-домашнему, без особого размаха. Оказалось, что понятие «шведская семья» в представлении каждого отдельного «отца» было разным: Юсси считал, что это семья из двух человек, а посему замолчал, отчаянно рассуждая, как это четверо смогут сойти за одного; Линде это было всё равно, что бразильский сериал: все счастливы, все беременны; для Мидже это было всё, что и называется «шведской семьёй»; а для Бартона – семья геев. Именно поэтому каждый так торжественно замолчал, когда выслушал предложение Вилле. Но после того как он им всё растолковал, счастью их не было предела: каждый готов был даже терпеть Юсси, лишь бы быть рядом с Гэзом. Медовый месяц они провели в Лапландии, борясь за жизнь наедине с природой и какими-то чудищами в лесу. Впоследствии всё это было соответствующим образом смонтировано, и так получился клип “The Funeral of Hearts”…

И жили они, как говорится, долго и счастливо, и умерли все в один день в возрасте 666 лет.



Back  to Russian Heartagram main page